Герой, проложивший путь в Жизнь
Когда мы говорим о Великой Отечественной Войне, чаще всего вспоминаются фронтовые атаки, громкие подвиги, большие сражения. Но за историей Победы стоят и другие судьбы - судьбы людей, которые выстояли там, где, казалось, невозможно было выжить. Людей, чья сила была не только в оружии, но и в способности день за днем сохранять жизнь, человечность и веру.
Мой прадед, Мухачев Евсей Зиновьевич, был одним из таких людей.
Он родился 5 июля 1907 года в маленькой старообрядческой деревне Мухачи, в простой крестьянской семье. Получил четыре класса образования, но по тем временам и это было немало. Во время коллективизации в деревне создали колхоз «Красный ключ», и прадеда, как грамотного человека, назначали на административные должности - счетоводом, заведующим складом.
Для деревенской семьи того времени их дом был необычным. Настенные часы с боем, швейная машина, велосипед, детский велосипед, фотоаппарат - вещи, которые говорили не о богатстве, а о стремлении учиться новому, идти вперед. Сохранились фотографии, сделанные в 1939-1941 годах. На них мирная жизнь, семья, люди, еще не знающие, насколько скоро всё изменится.
На фронт мой прадед ушел в июле 1941 года, в самом начале войны. По случайности или по судьбе он не попал в первую маршевую команду, с которой отправили мужчин их деревни. Никто из той первой команды в деревню не вернулся...
В конце лета 1941 года прадед оказался на подступах к блокадному Ленинграду. Он служил в 8-м стрелковом полку и прошел через всю блокаду - от первых месяцев до полного снятия кольца. Есть одна из сохранившихся фотографий зимы 1941 года. На ней его почти невозможно узнать: лицо распухло от голода. Эта фотография стала для нашей семьи не просто снимком, а настоящим свидетельством того, через что пришлось пройти людям в осажденном городе.
В августе 1942 года прадед получил осколочное ранение. Осколок так и остался в его теле на всю жизнь - как немой след войны.
После госпиталя его направили в 255-й стрелковый полк 123-й стрелковой дивизии, где он служил телефонистом. Вскоре полк срочно перебросили под Синявино, где разворачивалась одна из самых тяжелых операций Ленинградского фронта.
Всего за два дня наступления полк потерял три четверти личного состава. Именно там прадед получил тяжелейшую контузию. После близкого разрыва снаряда его полностью засыпало землей. Однополчане заметили только торчащий из земли сапог - это и спасло ему жизнь. Его откопали и отправили в госпиталь.
Последствия контузии остались навсегда: поврежденный слух, тяжелое состояние, длительное лечение. Военно-медицинская комиссия признала его негодным к строевой службе.
Но война для него на этом не закончилась.
В конце 1943 года Евсея Зиновьевича направили в Управление военно-восстановительных работ Ленинградского фронта. Вместе с другими железнодорожниками и восстановительными бригадами он восстанавливал пути и мосты вслед за наступающей Красной армией. Эти дороги снова соединяли освобожденные города, возвращали движение, жизнь, надежду.
17 июля 1943 года он был награжден Медалью «За оборону Ленинграда» - наградой людей, переживших одну из самых страшных страниц войны.
Домой прадед вернулся только в конце 1945 года.
Война осталась с ним навсегда - в осколке, который он носил в теле, в нарушенном слухе, в инвалидности второй группы. В 1947 году он перенес тяжелую операцию в областной больнице Киров.
Но жизнь продолжалась.
В 1951 году семья переехала на станцию Сюрек, позже - в Ирбит, где прадед работал на автоприцепном заводе. А в 1970-х прадед и его жена перебрались в Салават, где обосновалась семья его сына.
Я не знала лично Евсея Зиновьевича, только с рассказов моего отца. И сегодня, изучая документы, боевой путь, архивные записи, я понимаю: память складывается не только из больших исторических событий. Она складывается из простых человеческих судеб, такой как жизнь моего прадеда.
Из фотографии человека с опухшим от голода лицом.
Из сапога, торчащего из земли и спасшего жизнь.
Из восстановленных железнодорожных мостов.
И пока мы помним их истории - жива и наша связь с ними.
