Память, которая возвращается
Долгое время истории о Великой Отечественной Войне не находили во мне отклика. Я слушала их, читала, но внутри словно стояла невидимая стена, не позволяющая по-настоящему почувствовать, пропустить через себя, соединиться. Теперь я понимаю: у этого были причины. Непрожитая боль, непризнанные потери, судьбы, оборванные слишком рано - всё это осталось в памяти моего Рода, но не было до конца прожито и осмыслено.
Моё отношение изменилось, когда я оказалась в Родовом Поле обратилась к истории своей семьи. Когда начала искать, узнавать, задавать вопросы - и, главное, позволила себе почувствовать.
Мой прадед, Зигангиров Самат, погиб на Великой Отечественной Войне. В семье о нём почти ничего не сохранилось: ни воспоминаний, ни рассказов, ни даже точного понимания, где и как закончился его путь. Он словно исчез из времени, оставив лишь имя.
Возвращение к истории началось с Родовых Чтений, на которых Танит проявила важность перезахоронения погибших на ВОВ бойцов из братских могил, важности признания их смерти, подвига. И тогда начался мой поиск - с начала с сайта «Память народа». Шаг за шагом, документ за документом, мы вместе с сестрой восстанавливали боевой путь нашего прадеда. Боевые журналы, списки потерь, карты захоронений - сухие строки постепенно складывались в живую историю.
Мы узнали, что он служил стрелком в гвардейской особой стрелковой бригаде. Узнали дату - 23 марта 1942 года. День, который стал последним. Ему было 43 года. Узнали место, где он погиб - Новгородская область, деревня Пустынки-2, сейчас это недалеко от Латвийской границы.
В журнале боевых действий за тот день - лишь короткие записи. В 12 часов- ожесточённый бой за населённый пункт Пустынька-2. Сильный пулемётный и миномётный огонь. Атака задержана. К вечеру - бой продолжается, позиции удерживаются, вокруг - сожжённые деревни, наступление противника, напряжение и потери.
За этими строчками - хаос, страх, холод, земля, пропитанная войной. И где-то там - наш прадед, Зигангиров Самат, один из сотен, один из тех, кто шёл вперёд.
Мы узнали и другое: в те дни погибших часто хоронили прямо в лесу, на месте боя. Позже происходили перезахоронения в братские могилы, но не все имена были восстановлены. Имени нашего прадеда не оказалось там, где были указаны его сослуживцы, погибшие в тот же день.
Это ощущалось как незавершённость. Как будто история не была доведена до конца.
Тогда мы решили сделать то, что могли. Моя сестра поехала в те места - в деревню, в лес, где когда-то шли бои. Она привезла оттуда землю. Землю, в которой осталась Память. А я перезахоронила её рядом с его женой, моей прабабушкой Зигангировой Ханифой. Мы поставили памятник. Написали обращение в военкомат Новгородской области с просьбой включить имя нашего прадеда на памятнике братской могилы с его сослуживцами. Этим мы дали этой истории точку, которой ей так не хватало.
Это все для меня стало восстановлением связи. Признанием. Возвращением имени и судьбы Самата в пространство нашей семьи, нашего Рода, нашей Родовой памяти. И вместе с этим у меня исчезла та самая стена. Теперь я знаю: память - это не только про прошлое. Это про нас. Про то, насколько мы готовы знать, чувствовать и помнить. Потому что пока мы помним они остаются с нами, в наших Сердцах.
